С присоединением Средней Азии к Рос­сии туда начал усиленно проникать рус­ский капитализм, нуждавшийся в новых рынках сбыта и новых сырьевых базах.

Спрос на хлопок привел к быстрому расши­рению посевов хлопчатника, который до того производился здесь почти исключи­тельно для собственных нужд, а свыше 80% всех орошаемых земель было занято пше­ницей, рисом и джугарой. Посевы хлопчатника в Туркестане (не счи­тая Хивы и Бухары) расширились почти в 5 раз, а сбор хлопка — почти в 7 раз. Тур­кестан стад основной хлопковой базой стра­ны, производя большую часть всего хлопка в России. Хлопчатник решительно потеснил все дру­гие культуры, особенно с поливных земель, что привело к коренному перевороту в сред неазиатском земледелии: оно превратилось из натурального, потребительского, в товар­ное, из многоотраслевого в монокультур­ное. Быстрому росту очень трудоемкого хлопководства сильно способствовало на­личие дешевой рабочей силы — многочис­ленного населения, опутанного феодальны­ми и дофеодальными зависимостями.

Вытеснение зерновых с поливных земель стало возможным потому, что, из Поволжья, с Северного Кавказа и Южного Урала по­шел по новым железным дорогам в Сред­нюю Азию русский хлеб. Кроме того, под зерновые стали осваивать новые земли и в самой Средней Азии — получили разви­тие богарные (неполивные) посевы в пред­горьях, на горных склонах. Там же осваи­вались пастбищные и сенокосные угодья для прокорма скота, структура поголовья которого тоже заметно изменилась: повысилась доля рабочих животных — верблю­дов, лошадей, ослов.

Необходимость придать хлопку транс­портабельную форму потребовала разви­тия в Средней Азии хлопкоочистительной промышленности.

Вместе с изменениями в направлении хозяйства капитализм неизбежно менял и характер производственных отношений, разрушая господствовавшие в Средней Азии феодальные и дофеодальные отноше­ния. В то же время в сохранении многих из этих отношений были заинтересованы землевладельцы.

Например, им было вы­годно сохранять издольщину, так как из­дольщик отдавал хозяину земли опреде­ленное количество хлопка с каждой деся­тины, независимо от урожая. Практически неизменными оставались и технический уровень ирригационных сооружений, и раз­мер орошаемой площади. В итоге, несмот­ря на быстрый рост хлопководства, природные возможности Средней Азии в этом отношении использовались далеко не в пол­ной мере, и хотя туркестанский хлопок по­шел мощным потоком на текстильные фаб­рики Европейской России, все же половина потребного им сырья до первой мировой войны ввозилась из-за границы.

Товарный характер стали приобретать в Средней Азии каракулеводство, шелковод­ство, садоводство, виноградарство.

Средняя Азия с её густым населением представляла для русского капитализма большую ценность и как емкий рынок сбы­та, поглощавший большое количество зер­на, тканей, металлических изделий и дру­гих товаров.

Большие перемены произошли и в хо­зяйстве Закавказья, где русский капита­лизм создавал себе новый рынок для своих фабрик. Один за другим приходили в упа­док старинные кустарные промыслы Кав­каза — производство оружия, выделка же­леза, меди, золота, серебра, обработка гли­ны, кож, рогов и многие другие. Они не выдерживали конкуренции с привозными московскими, тульскими, поволжскими и заграничными изделиями, продававшимися здесь - дешевле местных. С другой стороны, некоторые кавказские товары нашли для себя новый рынок в России и их производ­ство стало быстро расти. Так произошло с хлопком (Кавказ давал определенную долю его про­изводства во всей России), с вином, таба­ком, шелком, шерстью, фруктами. Вместе с тем и для Закавказья были характерны пережитки феодального строя, грабитель­ская власть ростовщичества, соединение национального и социального гнета.